Характер противоположности между зрительной и звуковой сферой
Изменения акустических свойств музыки в фильме никогда не бывают такими резкими, чтобы мы могли их воспринимать лишь как воспроизведение, как “фотографию звука”. Только музыка в кадре одновременно представляет и себя самое, и принадлежащее к кинематографическому миру явление.
Таким образом, единство звука и изображения представляет собой единство противоположностей, оно-то и составляет основу многообразнейших музыкально-кинематографических приемов, специфичных только для этого вида искусства. Существенное различие сочетающихся друг с другом сфер не мешает публике. Связь звука с изображением вошла в сознание кинозрителя как условность еще во времена немого кино.
Между тем говорящие персонажи на экране – тоже явление условное, хотя и другого рода, нежели звучание музыки, сопровождающее изобразительные кадры. Ибо говорящие персонажи на экране – это не говорящие люди, а говорящие фотографии людей, даже если они движутся и изображены в красках. И это тоже вошло в условную установку восприятия современного человека, хотя в тридцатых годах “говорящие духи” еще воспринимались как “призраки”. Психологические трудности восприятия этого явления сегодня полностью преодолены.
Более того, нынешний кинозритель вряд ли даже осознает, какие трудности теоретико-познавательной природы приходилось преодолевать поколению тридцатых годов, когда оно делало прыжок от восприятия немого кино к восприятию звукового.
Процесс объединения зрительной и звуковой сферы в фильме имел две стороны, одну внешнюю, касавшуюся усовершенствования техники записи и репродукции, и вторую – эстетико-психологическую, касавшуюся углубления драматического взаимодействия обеих сфер и освоения форм взаимодействия публикой. Этот процесс созревания выразился в переходе от синхронности или параллелизма обеих сфер к их контрапунктическому взаимодействию; в переходе от эпизодической и внешне-иллюстративной роли музыки к более глубоким ее задачам, во врастании ее в разнообразные слои зрительной сферы; от роли музыки как сопровождения к роли самостоятельного изображения отдельных моментов фабулы; от решительного главенства зрительного ряда за счет звукового ко все далее идущей самостоятельности музыки, которая все же никогда не достигала полного равенства.
Характер противоположности между зрительной и звуковой сферой имеет свои глубокие корни, лежащие в различном значении слуха и зрения для сознания человека. В повседневной жизни человека глаз дарит более богатые впечатления, более точно информирует об окружающей среде, нежели слух. Оба эти органа чувств функционируют по-разному: зрение ведет к непосредственным актам познания; увиденное явление требует интеллектуальной переработки, присоединения зримого к определенному классу явлений, оно, так сказать, заставляет нас абстрагироваться от себя, забыть свою личность и сконцентрировать внимание на увиденном предмете. То, что мы видим, представляет собой самостоятельную “вещь”, существующую вне нас самих, и существующую независимо от того, видим мы ее или нет.
Поиск